Георгий Пиво

Досье Георгий Пиво


no admittance except on party business

Адрес: Россия, Москва
Дата рождения:11 Февраля
Скайп: pivovar91
Сайт: offline
Следить за пользователем



Георгий Пиво родился 11 Февраля, но мы не знаем какого года. Мы не знаем где родился Георгий. За то, мы выяснили, что сейчас он проживает в городе Москва, Россия. В своих религиозных взглядах он указал: "сектант".


Скрытые друзья пользователя:


Скрытые друзья еще не проверялись.

Найти скрытых друзей






Вот, что рассказывает Георгий о себе:
Уважаемые товарищи потомки!
Роясь в сегодняшнем окаменевшем говне,
наших дней изучая потемки,
вы, возможно, спросите и обо мне.
И, возможно, скажет ваш ученый,
кроя эрудицией вопросов рой,
что жил-де такой певец кипяченой
и ярый враг воды сырой.
Профессор, снимите очки-велосипед!
Я сам расскажу о времени и о себе.
Я, ассенизатор и водовоз,революцией
мобилизованный и призванный,
ушел на фронт из барских садоводств
поэзии — капризной.
Засадила садик мило, дочка, дачка,
водь и гладь — сама садик я садила,
сама буду поливать.
Кто стихами льет из лейки,
кто кропит, набравши в рот —
кудреватые Митрейки мудреватые Кудрейки —
кто их к черту разберет! Нет на прорву карантина — мандолинят из-под стен: «Тара-тина, тара-тина,
т-эн-н...»
Неважная честь, чтоб из этаких роз
мои изваяния высились по скверам,
где харкает туберкулез, где блядь с хулиганом
да сифилис.
И мне агитпроп в зубах навяз, и мне бы       строчить романсы на вас,— доходней оно            и прелестней.
Но я себя смирял, становясь на горло       собственной песне.
Слушайте, товарищи потомки, агитатора,        горлана-главаря. Заглуша поэзии потоки,
я шагну через лирические томики, как живой с живыми говоря. Я к вам приду  в коммунистическое далеко не так, как песенно-есененный провитязь.
Мой стих дойдет через хребты веков
и через головы  поэтов и правительств.
Мой стих дойдет, но он дойдет не так,—
не как стрела в амурно-лировой охоте,
не как доходит к нумизмату стершийся пятак
и не как свет умерших звезд доходит.
Мой стих трудом громаду лет прорвет и явится
весомо, грубо,  зримо, как в наши дни               вошел водопровод,сработанный еще рабами Рима.
В курганах книг, похоронивших стих,
железки строк случайно обнаруживая,
вы с уважением ощупывайте их, как старое,       но грозное оружие.
Я ухо словом не привык ласкать; ушку девическому в завиточках волоска
с полупохабщины не разалеться тронуту.
Парадом развернув моих страниц войска,
я прохожу по строчечному фронту.
Стихи стоят свинцово-тяжело,
готовые и к смерти и к бессмертной славе.
Поэмы замерли, к жерлу прижав жерло
нацеленных зияющих заглавий.
Оружия любимейшего род,готовая рвануться в гике, застыла кавалерия острот, поднявши рифм             отточенные пики.
И все поверх зубов вооруженные войска,
что двадцать лет в победах                     пролетали, до самого последнего листка
я отдаю тебе,  планеты пролетарий.
Рабочего громады класса враг — он враг и мой,
отъявленный и давний. Велели нам идти
под красный флаг года и дни недоеданий.
Мы открывали Маркса каждый том,
как в доме собственном мы открываем ставни,
но и без чтения мы разбирались в том,
в каком идти, в каком сражаться стане.
Мы диалектику учили не по Гегелю.
Бряцанием боев она врывалась в стих,
когда под пулями от нас буржуи бегали,
как мы когда-то  бегали от них.
Пускай за гениями безутешною вдовой
плетется слава в похоронном марше —
умри, мой стих, умри, как рядовой,
как безымянные на штурмах мерли наши!
Мне наплевать  на бронзы многопудье,
мне наплевать на мраморную слизь.
Сочтемся славою — ведь мы свои же люди,—
пускай нам общим памятником будет
построенный  в боях социализм.
Потомки, словарей проверьте поплавки:
из Леты выплывут остатки слов таких,
как «проституция», «туберкулез»,                          «блокада».
Для вас, которые здоровы и ловки,
поэт вылизывал чахоткины плевки
шершавым языком плаката.
С хвостом годов я становлюсь подобием
чудовищ ископаемо-хвостатых.
Товарищ жизнь, давай быстрей протопаем,
протопаем по пятилетке дней остаток.
Мне и рубля не накопили строчки,
краснодеревщики не слали мебель на дом.
И кроме свежевымытой сорочки,
скажу по совести, мне ничего не надо.
Явившись в Це Ка Ка идущих                      светлых лет, над бандой поэтических
рвачей